ИСТУКАN

Часть 3.

НИКТО НЕ НОВ

Время утянет,
Его плавность растворит,
Сделает частью Себя,
Станет частью Тебя.
Его постоянство – без брешь и дыр –
Твои отражения:
Пена за кораблем,
Перо, бегущее перед строкой.
След спереди, след сзади:
Следы со всех сторон –
Твои следы.
Ты окружен Собой, как кожей,
Входишь в Себя, выходишь из Себя.
Ты – прямая,
Которую не увидеть вдоль, как точку:
Число звеньев ее бесконечно.
Подними песчинку –
Огромные скалы, миры взметнутся вверх.
Еле слышно шепни –
И рев, осушающий моря, ужаснет вечность.
Ладонь, сжатая Тобою в кулак,
Ощутит воду, спрессованную в камень,
И вновь раздавленную в жидкость.
Ты всесилен!
И другие –
Это Ты до Себя или Ты после Себя.
Встречаясь с ними,
Ты наблюдаешь Свои слепки.
Ведь позировал Ты
Или будешь позировать
Сам Себе.
Ты – всюду – одинок!
Ты один, Господи!

ИГРУШКА

Скользишь переливами в дымке…
Трогаешь ветер…
Лепечешь бессвязно…
Натуральная:
То теплая, то холодная.
Женственная!
Под лампой моей,
В домике кукольном –
Вечная осень.

ЗЕРКАЛО

Я – половой гигант!
Я делюсь,
Почкуюсь,
Вегетатирую
И размножаюсь
У каждого зеркала…
Идеальный партнер!

РОДНОЕ

Встречаешься со многими…
С одними – это легкое проскальзывание,
Как шелковый узелок.
С другими – в лоб, всмятку.
Развернет тебя на полной скорости,
Несколько раз перевернет,
Протащит,
Встряхнет кости в руках,
Хрясть на стол –
Три шестерки!..
Кровные узы,
Словно сшитое рукопожатие.

УСТОИ

Женственность погребена в одеяниях.
Мужество восседает на яйцах.
Золото попрано в украшениях.
Я все раздал.
Молился вслух.
Повинуясь минутной прихоти
Ангела человеколюбия,
Вытряхнул себя
В чужие зудящие руки...

ВЫБОР

Каждый день – с надеждой…
Может быть сегодня?
Или уверенно:
Конечно – сегодня!
И даже с пессимизмом:
Ну уж точно – сегодня...
Куда от этого денешься?!
Но выпотрошенные дни
нанизываются один за другим,
вытягиваясь в неделю, месяц...
в огромную трубу,
в черный заброшенный дымоход.
Смотри, мама, курится дымок.

ПРИШЕЛЕЦ

Я понял, не к добру
Явился ангел,
На выгоревших крыльях
Тщедушное тельце неся.
Сосед меня предупредил:
К тебе там курица...
И засмеялся многозначительно.

ВИДЕНИЕ

Что это?
Небо вдруг зашевелилось, явно обозначив дощатый пол сверху.
В одной из расщелин возникает огрызок лома, выворачивающего доску.
В отверстие, за какую-то провинность, впихивается малюсенький Создатель.
Отверстие забивается.
Небо разравнивается.

ЗАГАДКА

Видишь, пятнами пошел
Гриб, который ты нашел.

Этот гриб опасен –
Он ужасно красен.

Хочет, чтобы съели
Его люди, звери.

Этот гриб мошенник –
На груди ошейник.

Не выносит духа
Его даже муха.

Только имя я забыл,
Но тебя предупредил.

БЕССОНИЦА

Ночь настала.
Сны витали,
Словно звезды
По спирали.
Опускались на постели
На кудрявой колыбели
Скорпионы и Венеры,
Рыбы, Львы,
Пегасы, Раки…
Вдоволь было всякой твари,
Что до этого плутали.
Прихватил с собою Млечный
Путь обещанный беспечно.
Только красный Марс не верил.
Он один стоял за дверью
И железом мерно лязгал.
На руке его зараза
Задремала, ожидая
Урожая.

(КОММЕНТАРИИ)

Дни стали длиннее.
Жить осталось недолго.
Ночи стали короче.
Время пришло плача.
Горе, которое сзади,
Не позабыло отчества.
Беды, которые спереди,
Не позабыли имени...
И молоко – в заводи,
И образок на вымени.

Был я рыбою рожден,
Но в порожний водоем.
И теперь не в луже даже,
А живу я под дождем.

На одном огне с душой
Вырасту – стану большой.
Разорву нить, воздушный,
Стану парить, послушный.
Северный ветер хладкий,
Выпаду с ним в осадки.
Ночью в сухих потемках
Стану искать ребенка.
Больше похвастать нечем:
Дождик всему предтеча.

Эту песню мне не допеть вовек.
Пока не умру – я человек.
По обоим берегам рек –
X да Y.
Человек должен петь,
Извлекать звук,
Чтобы изумленное дрожание век
Не прерывал стук.
Чтобы звук доходил до крика,
Крик – до отчаяния,
Чтобы ни кто в ответ
Не пожимал плечами.

Учусь ходить заново.
Как жить теперь на Том свете?
Затянулись раны старые,
Открываются новые.
Ноги пока еще никакие.
Это к старости они пудовые,
Только до ветра едва.
А сейчас первые!
Не шаги,
Но Сами –
За небесами.

Моя морока
То ли наглая,
То ли продрогла.
Вошла без стука,
Взяла с наскока,
Вылизала, как .beep.
От моего сока.
Надрезала невысоко,
Полоснула с бока
Глубоко,
Как могла,
Тонкая, как бритва,
Острая, как игла…

Снова день –
Головой в дерн.
И этот помер
Опять не вовремя.
Я только выучил
Его порядковый номер!
Я уже был готов
Его донести на руках!
Предоставить кров!
Он был таков,
А я – в дураках…

День ото дня краше!
Жизнь – наша.
Мы пока не павшие.
Мы вот досюда!
Дожили тихо.
Нам не страшно Юдо,
Не помеха Лихо.
Мы заговорены от огрехов.
Мы не остаемся висеть на вехах
Наглядных примеров.
Мы первые!
Но не во-первых.
Мы не роем ходы,
Не меряем брода –
Нас Восход ведет!
Наши Боги
Спереди, сзади, сбоку, –
Нам все идет впрок –
Мы с ними братья.
Отец и Мать…
Мы Рать!
Мы не станем переживать
Лишнего,
Потому что нам
Выбирать путь
И умирать.

Если на Роду всем
Перебрать узелки:
От моего дня
Начало вытянуть,
Когда мои корни,
Мои васильки
Были только выкопаны.
Когда я только поднялся на ноги,
Но не имел названия,
Босиком пробежать по радуге
Было мое призвание.
Когда я вдыхал вдохновенье,
Как запах,
Когда на руках
Разносили землю
И в лапах,
И сыпали в поле.
Когда при разливах
Ила хватало
На хлеб всему миру,
Тогда на руках
Разносили землю,
Но не в могилы.

Ко мне демон приставлен
Целыми днями.
Отдай Слово, демон!
Острее стали!
Мне нужно расковырять свои дали.
Чтобы было, куда гнуть колени,
Крутить педали.

Способные на жизнь?
Достаточно!
Нам жизнь – в заслугу!
Ради всего святого…
Все болезненно,
Все нездорово.
И к чему не протянешь руку –
Дорого.
А в дороге –
Спотыкаться на ругань,
Содрогаться на стук.
На похоть –
Потроха багровые
В один локоть.
На любовь наплакать,
Как кот.
Молоко лакать,
Как копоть.
На язык накапать
Горький пот.

Домик картонный,
Крыша бумажная,
Маленький крохотный,
Стеклышки влажные.
Пусть поселяются
Сердцем отважные,
Слабые, нежные,
Робко хрустальные –
Бережней прежнего.
Лица прекрасные.
Руки измучены.
Самые разные
Вещи бесстрастные,
Нас стерегущие.
Встречи сомнительны,
Лезвия желтые
Губ замыкаются.
Все прекращается.
Все обрывается.

Нас жизнь сблизила –
Как бы вырезала из камня –
Потом стиснула.
Моя любовь из меня
Так и брызнула!
Можно плакать теперь по привычке
Или на приз.
Или найти себе оправдание:
Обряды,
Гадания на года вперед.
Как будто старость поджимает сзади.
Привели к жизни на опознание –
Она не узнает.
Или:
Кто по воде ходил,
А у меня под ногами лед.
Жир земляной пожгли люди,
Земля остывает,
Мельчает множество.
Здесь – хотя бы в человека сложиться,
А там – недалеко до убожества.

Смотрел вниз с девятого этажа.
О горизонт облака резались
За домами.
А мне жизни ломоть
Отрезал Господь,
Губ уже не закусываю –
Жую плоть.

С припухлостями крыльев
На лопатках,
С нарывами копыт
На пятках
Мы не летаем –
Ходим шатко…

Часть 2.

Сердце в груди мерцает.
В сердце – дверца.
Засов, как железный минус.
Всем сердцем клянусь!
Он – отрицает.

УТРО

Утро белёсое –
Пока безволосое.
Но вот –
До высот
На заре купорос
Вырос.
Голос утробный
Прополз:
Внутренние тени –
Страсти –
Корни
Из гортани;
От дыхания –
Ветер –
Ненастье –
Суконные
Шевелились ткани.
Встретились рамы оконные
Лбами.
Надышало предание
Стеклышко ближнее
Дальнему
Про теплую тайну мою
Тельную.
Превратило всем
В исповедальную,
А день – в богадельню.

Дерево упало на моем пути,
Протянуло ветви и узлы.
Сотни крестоносцев,
Стрелы – из листвы
И кресты.
До лица касались
Грубые персты.
Ужас гнал с болота
Нечисть мне навстречу,
И смеялся леший,
Прыгнув мне на плечи.
Разорвав все кольца,
Дерево покинул
Мудрый Змей –
Ровесник
Зарослям и кущам.
Поклонился в пояс
И сказал «спасибо»
Мне за то,
Что Древо
Предо мной сломалось.

***

Мы тела влачим,
Головы не держим,
В самый ясный день
Не горим, а брезжим.

Треплет наши члены
Ветер в непогоду,
Обращая кровь
То в вино, то в воду.

ГОЛОСА

Фамилия – безродная?
Имя – безымянное?
Предки мои – в разуме?
Обезьяны?

Без концов, без связей?..
Но не тут-то было!
Держит на привязи
Родовая сила.

За грехи острожные,
Ложные пророчества
Было мне положено
Отчество.

Мнутся за спиной
Бывшие когда-то,
Закрываясь мной
От расплаты.

Речь твердят заученно,
Дышат под затылок:
Мы тобой измучены,
Выродок!

Наши корни древние –
От начала самого –
Мы ведем от Евы
И Адама.

От тебя лишь надо
Смены поколений,
Семенем порадуй!
Воскресением!

***

ПЕСЧАНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Песчаный человек,
С тобою следом в след:
И пятка и носок.
Ты видишь,
Как тихонько ссыпается песок…

В его руках – твои
Песочные часы.
Перед тобой он строит
Пустые миражи.
И начиная путь
Клинками о брусок,
Из стали выдувает
Искрящийся песок.

Он смешивает воду
Со скрипом на зубах.
Он падает налетом
На вымытых полах.
Закутанный в шелка,
Увитый вязью строк,
Таинственно струится
С плеч золотой песок.

Неузнанный в толпе,
Он бродит среди нас,
Лишь иногда всплывая
В глухом разрезе глаз.
И двигаясь по рекам,
Упрямо – на Восток,
Он – желтая волна,
Несущая песок.

Песчаный человек,
С тобою следом в след:
Как продолженье сна.
Ты видишь,
Рассыпается Великая стена.

***

Это лето так чудесно,
Так по-девичьи безвольно,
Так настойчиво красиво!
Лето это – неодето.
Память Ветхого завета
Не дает смотреть на лето
Относительно спокойно.
Вспоминая до паденья
Человека в оперенье –
Сердцу больно.

***

Нет, нет, нет!
После смерти – лето!
Храмы палат,
Хоромы прихожих.
Жизнь – навылет –
Череда прохожих.
Слепая сладость.
На роток – плат.

Да, да, да!
После жизни – ад!
Жизнь – в радость.
Смерть – невпопад.
Цветочек аленький –
На похоронный ряд.
Старичок голенький.
В молоке – яд.

***

ЛЕСНАЯ СКУКА

Наберу для ужина
Я воды из лужи,
Заплету похлебку
С виселиц веревкой,
Брошу для навара
Девственницы сало,
Вывалю ушат
Скользких лягушат.
Чтобы стало гуще,
Кину лапок сучьих.
Крылышки летучих
И жуков колючих
Накрошу до кучи.
Поколдую, поплюю,
Помешаю и – к огню.
Затеплю свечку,
Затоплю печку.
Путника прохожего
Приглашу пригожего,
Заманю в избушку
На глухой опушке,
Где смыкают космы
Вековые сосны,
И в лохматых елях
Нечисть на качелях
Утирает слезы
Маленьким березам.
Где играют в «ладушки»
Листики-оладушки,
Сдобные как губы
У моей бурой
Кровососущей жабы.
Зело будет весело
После зарева:
Угощу я гостя
Гнусным варевом.

***

ПОСЛЕСЛОВИЕ

«…Тело меня перестало слушаться.
Руки мои огрубели от Золота.
И Слова с языка не слетают – рушатся,
Будто жерновом перемолоты.

Глаза у меня – отверстые впадины,
Я к ним припадаю,
Как к иллюминаторам.
Но свили там гнезда
Гады да гадины...»

Старуха терлась горбом
О пригорок,
Сосала крест,
В рот землю пихала:
«Отворите могилу!
Отворите могилу!
Я устала…»

***

Грустна судьба у урожая.
Ему все твари угрожают…
Чтобы не жить дрожа!
Сорваться с кончика ножа
И наколоться на ежа.
Среди лисичек и груздей
Быть на еже,
Как на кресте:
Распнутым и распятым
Под стать опятам.

***

Ежик, ежик!
Ты все тужишь,
Что не можешь
Стать хорошим.
Волосы твои наружу.
Ты все так же осторожен.
Ты как прежде – окружен.
Что же, ежик!?
Всех ножом.
Жизнь такая:
Тяжело
Не-вооруженным.

***

СТРАННАЯ ЛАМПА

На потолке – странная лампа!
Светит неярко,
Но как-то с помпой.
Претендует на большее,
Как лыжник с трамплина.
Прыгнул и...мимо!
В итоге – калека.
Нехорошая лампа!
Лампа педанта.
Счеты, конструкторы,
Бьют куранты –
Дребедень всякая
На его экранах.
Жуткая лампа!
Шутка ли?
Рамкой кажется небо!
И это для таких высоких?!
Когда я на лампу смотрю снизу!
Где бы я не был,
У кого бы я не был,
Умещается небо в два карниза,
Под одно одеяло ложится ночью
С ученым, рабочим,
А если заплачет,
То слезы – сточные...
Дом блочный...
Соседи сверху
Заливают, плюют,
Воруют почту.
О каком уюте
Может идти речь?!
Сочная лампа!
Но по-плохому.
Хомут на шею,
В глаза – по тромбу.
Она похожа на бомбу –
Сестру снаряда –
С ядом!
Или которые взрывали Лондон
Совсем недавно,
Вспоминая Гете,
Году в сорок втором... сорок пятом.
Злобная лампа!
Ее доля лобная –
Под стеклом выпуклым –
Без единой пяди –
Уместится в ампуле
В половину кубика.
Даже Страшила,
Раскинув отруби,
По развитию
Оставит ее далеко сзади.
Даже в куске плоти безмозглой
Больше сути
И разума.
И при этом, зараза,
Еще блудница.
Ни свет, ни темница...
В кого рядится?
Не знаю.

Скользкая лампа!
Опасна!
На ее краю
Не зацепиться.
Если представить себе
Маленького альпиниста,
То он разобьется вдребезги,
В брызги.
Рыдания близких будут напрасны,
Их визги...
Злосчастная лампа!
Но мне полезна,
Когда неясно…
Когда непонятно...

***

Я часть воздуха
Или света.
Я плетусь,
Но впереди ветра.
Я уголок дыма
Около метра
В раме моего дома.
Дым-дон...
День без дыма –
Не день,
Листья жгут
С табаком.
Дым-дон...
С животом
Осень,
Чревом своим
Дразнит.
До золотого дна
День ясен –
Праздник.
Осень устанет.
Я стану несносен –
Опасен:
Далее сентября
На себе не вынесу,
Наклонюсь,
Сорвусь рысью.
Упаду,
Уроню
Осень мою
На крюк.
Закричу потом...
Дым-дон...

***

Дождик встретился с Невой
Косорукой, сам – кривой.

Он стучал по крышам, стеклам.
Грязь смывал, стекал подтеком.

И в потемках наутек
Пробегал по переулкам.

То глухой, то звонкий, гулкий.
Надышался где-то лука.

И теперь, как дева, плакал,
Сетовал на облака.

Не нашел себе приюта
В небе тесном для полета.

Он заглядывал мне в окна,
В дом просился, так промок.

Я прилип с другого бока.
Я помочь ему не мог.

***

Звездам было в небе тесно.
Бились, падали отвесно.

Самая бодливая
Для меня – счастливая.

Рассекла ночные створы,
Словно каменный топор.

И большую половину
Постелила как перину.

Половиной меньше стало –
Мне пошла на одеяло.

В небеса теперь укутан
Я до самого утра –
Самый теплый в мире кокон.

ИЛИ

Когда мы спали,
Или ели.
Когда мы ели,
Или пели
И брали ми-ли
И не-де-ли.
Им говорили:
Нот не-де-ли
Нет в помине.
Что надо есть
Фа-соль-до-ля-ми!
Вприкуску с ре,
Посыпав си...
Но Или ре
Не выносили –
К тому ж без соли.
Все плакали,
Все голосили
И в Лету канули,
Когда мы пели
На просторе.
Мы Или
Так и не догнали.
Мы ноги сбили,
Мы отстали.
Все потому,
Что ноты брали,
А Или – ми-ли
И не-де-ли.

***

Смотрю назад, запрокинув голову, –
Аккуратно,
Чтобы не сломать шею.
Чтобы родным не доставить хлопоты
И похороны – к выходным.
Не развлечения ради!
Хочу узреть себя сзади
Чужими глазами,
Произвести опыт,
Сдать экзамен
По умению ёрзать,
Показать знание
Ползать правильно...
Как гюрза…

Пойти юзом,
Кружить вьюгой
И...пропасть!
Воскреснуть – к югу!
Где зима незнакома!
Где зима неизвестна!
Золотые пески...
Золотые бездны...
Завесы –
От весны до осени.
От осени до весны –
Без воды пресной
И снега.
Человек несчастный
Соль скусывает с десны.
А у меня, про запас,
Оказалась фляга.
Смотрю назад, запрокинув голову, –
Пробую еще раз...

***

Чешусь от мяса чужого
После ужина.
Как слизала языком корова –
Уже не нужен.
Был жив,
Теперь без кожи –
Туша.
Человека нет!
Поэт!

***

Помогу Отцу
Ради Крови.
Помогу Матери
Ради Сына.
Помогу Себе
Ради Слова.
Помогу Ему
Ради Бога.

Научу друзей и родных.
Подлечу врагов и больных.
Стану славить Господа
Запросто.

***

Я не воин.
Я солдат!
Воин и в поле один.
А солдат – рота!
У воина борода
Кровью налита.
А солдат – выбрит!
Рад открытому бою воин.
А солдат – хитрит,
У него обойма!
Штык-нож, граната!
Тяжело воину
Против солдата.


***

Вот и осень,
Словно Слово –
Не простое –
Золотое,
Словно дней
В неделе восемь,
(Словно нас
В постели трое).

Словно рощи угасают,
Желтых щек роняя сухость.
Пробирается на ощупь
Свет, теряющий упругость.

И, соседствуя с прохладой,
С неба серого сошедшей,
Нас целует с той усладой,
Что слывет –
Прошедшей.


***

ЯВЛЕНИЯ ЛИЛИТ.

Диковинный круиз…
Нагая женщина на зыбком перламутре.
Рисунок – плоть на полотне.
Она просеивала рис…
В дыхании болотном –
Тугая лилия средь ядовитой зелени.
Молись, Лилит!
Ведь песнь твоя и огненные пляски –
Феерия цветов!
Что колыбельные вакхические ласки?!
Рутина объяснений, пенящихся бокалов,
Манящих тел на выжратых столах.
Такую дань платили Пану
В утеху бородатым, морщинистым козлам...
Сезам! Где мой Сезам?..
Штрихи, изгибы, дуновенья…
Все в полутон,
Полу-прикосновенья.
В пылу глаза!
Язык – дурман!
В потемках рта дрожит,
Агонизирует за клеткою зубов.
Мой бог! Прости Лилит!
Останови сомнения!
Я слышу возбуждение в гармонии!
Художник, музыкант, поэт, –
Безумны!
Бывают холодны, обескуражены
И бред несут,
Но мрачный игумен
Больнее в сотни раз и омерзительней…
В волшебной Индии – расплывшийся раджа,
Под кожею отсвечивая глиной...
Не оторваться взгляду от танца живота,
Когда вниз ускользает зовущая волна,
И тени – в такт движению
На сломанные лица.
Расслабленные рты, слюна,
Осипшее дыханье,
И дрогнувшие руки лезут под порты,
Чтобы поправить основанье...

Ты собирала рис в Китае.
В египетских пустынях
Ты снилась сфинксам.
И разметавшись в похоти,
Разрушив мироздание,
Ты в муках умерла,
И родила Желание!

ПРИЗРАКУ

Весна на кладбище.
Дурные сны и чувства.
Кресты зубами впились
В плоть небес.
И потом черным,
Выжатым до хруста,
Стекали вороны
В набухший мраком лес.

Низвергнуто тобою в прах
Беззвучье в мертвых
Стылых рощах,
Прекрасные миры,
Увядшие в умах...
Так выезжала Смерть
В овациях
На площадь.

Бред и огонь – твой Страшный суд!
А во главе присяжных – шут,
Беззубый, в красном колпаке,
Играет судьбами в руке.
Тебя проводит на помост,
Где сразу сцена и погост.

Смотри!
Дыханье на стекле –
Копыта след в пустынном доме.
Несутся призрачные кони,
И растворяясь вдалеке,
Услышишь только – звякнет стремя,
И в полночь утекает время.

Нет пищи разуму в бреду экстаза!
Нет покаяний в приступе греха!
И тишина – желанная зараза –
К молчанью нашему глуха.

Тебе поставят траурные свечи
В огромных залах, в полых зеркалах,
Видения, седлающие плечи,
Мистерий, канувших в гробах.

ТУРГЕНЕВСКОЙ ДЕВУШКЕ.

Пусти меня в леса, забытые на картах,
Открой ворота в мир твоих надежд,
Когда-то нацарапанных на партах,
Рукой мечтательных невежд.
Но!

По нарисованным тобой аллеям
Лишь бродят трезвые кумиры.
Бедняги мочатся елеем,
Томимые слезами лиры.

В стране придуманного лета,
Как объяснение в любви,
Они читают тебе Фета
Иль выдают их за свои.

А ты, плененная поэтом,
Избраннику роняешь розу
И падаешь за нею следом,
Сраженная туберкулезом.

ОПУС ПРО КОИТУС С МУЗОЙ

В молодости - сытый был,
Оболтус безусый.
Пока мир не остыл,
Упакованный в порции:
Голубцы, колбаски,
Окружающий социум…
Эмоции
Казались истиной.
Но от юности устной,
Вполне дурацкой,
Перейду к письменной -
Жизни взрослой.
Напишу Вам
Свой опус с музой –
Чудесной обузой,
И, похожим образом,
Наделенную голосом.
(Не вокалом Карузо
Или откровенным попсом!
Но дивным Логосом -
Непризнанным компасом
В сферах искусства)…

Как нашел я музу
По шее в жиже
В месте отхожем.
Она шипела в луже,
Как упавший перст Божий,
Не до конца остывший, –
Я стал ее мужем.
Возвел на ложе.
Отряхнул от мусора.
Спрятал за пазухой.
И теперь у меня с музой,
На буквы натасканной,
Как у воды с медузой:
Брачные узы
И коитус необузданный...

А нашел я музу
В могиле братской
В штыках от ружей.
Косая сажень
В гробу девичьем.
И словно в лузе,
По всем обрядам:
Помыт, поглажен
Старик – недвижим,
Лежащий рядом,
Ложил на ладан...

Белеет от стыда строка,
И замыкаются слова
В своих значениях начальных,
Еще не нарастив бока
И крылья звука,
Когда в застенки памяти
Я возвращаюсь
И вспоминаю старика...

О СМЕЛОСТИ

Ко мне маньяк недавно заходил,
Пожал мне руку, вымазал в крови.
Я смело заявил: Дебил!
Он, ухмыльнувшись, вымолвил:Живи.

Как трудно быть Пупом вселенной:
Все станет двигаться и плыть
К Тебе!
Как тверди вожделенной,
Чтобы прилипнуть и застыть.

Прозябала в девках осень,
Созревала – билась оземь.
Уползала в сторону.
Отдавалась ворону.
Сотрясались рощи в плаче,
Становились ночи гуще,
И вставали, словно мощи,
Чащи.

БОЕВАЯ ПЕСНЯ

Ты знаешь?!
Обметали страсти
Края у шелка,
Придав расхлябанным деталям
Приметы волка!

Почувствуй холод у запястий
И выше – к холке!
Там рвет от воя,
Рвет на части
Выю волка!

Где человеческий рассудок
Мял и комкал,
Жрет обезглавленный желудок
Разум волка!

Скорее в лес!
У засеки
Точить о дерева клыки,
И кровью омываться у реки
Слюны от воинов
И боевых слонов.
Скорее, волки!
На тропу войны –
Без лишних слов!

ИСТУКАН