Об авторе: Вадим Гранитов родился в 1964 году в Мичуринске. Закончил школу № 18, в 1982 г был призван в армию, потом после армии поступил и закончил Саратвское высшее военное командное Краснознаменное училище МВД СССР им. Ф.Э.Дзержинского. По распределению в 1987 г попал служить в Западную Сибирь. Спустя пару лет уволился из войск и переехал на Север Тюменской обл. 10 лет работал журналистом, редактором в медиа-холдинге НК "ЛУКОЙЛ" (корпоративное телевидение, радио и газета). В 2002 г был приглашен руководителем PR-отдела НК "ЛУКОЙЛ" в Республике Коми. С прошлого года живет и работает (специалист по связям со СМИ) в г.Сыктывкаре.

Прапорщик Лешка Пряхов, заступил в караул и пришел в промзону на съём с работы заключенных. Навстречу попался старшина-сверхсрочник Генка, его товарищ и бывший сосед. На носу у того болтались перевязанные тонкой проволокой очки с вечно грязными стеклами, которые он постоянно поправлял указательным, испачканным в известке, пальцем. Сам он был толстоват, краснощек и неуклюж. Генка не был другом, скорее приятелем. Они порой вместе пили, когда у обоих совпадали выходные. Теперь Генка переехал в другой дом в поселке, потому виделись они сейчас только на службе, в караулах по охране зоны общего режима.

Лешка растеряно смотрел на грязную бетонную стенку, на которой красной пожарной краской было размашисто написано «Особый контроль». Мягкий знак в надписи стерся и потому фраза приобрела какой-то дурацкий смысл. Вздыхая, Леха рассказывал Генке про то, какая классная «шаха» у него была.
- Магнитола, ты ж помнишь, японская стояла. Чехлы в Москве брал у барыг… Эх, класс…
- Да ниче, Лёха! Другую возьмешь…
- Да вот не знаю теперь когда…
Генка зачем-то приподнялся на цыпочки, поправил очки и принялся сбивчиво, но очень эмоционально рассказывать про то, как его недавно затопил сосед сверху, но Леха его по всей видимости не слушал.

- Я ему говорю, ты чё, козел дранный, делаешь! А? Я ж, бля, ремонт токо-токо сделал…Диван новый в кредит взял! Люстру чехословацкую Танька купила! А ты, кукла дранная, воду на меня льёшь!

Генка ещё бы долго разглагольствовал про свой ремонт и соседей, но тут у него на груди зашипела, перемотанная синей изолентой рация и его зачем-то вызвали к оперативникам.
Лешка, растроганный воспоминаниями нервно кашлянул, закурил, и, глядя куда-то вдаль длинного освещенного коридора, не сразу заметил подошедшего к нему зека.

- Чё хотел? - затягиваясь «Космосом» и поправляя ремень с пустой кобурой, равнодушно спросил прапорщик.
- Я извиняюсь, гражданин начальник, слышал, тачка вам нужна…, - глядя в сторону, спросил зек и поправил свою, сползающую со стриженой головы на глаза, черную шапку.

Леха удивленно и как-то неприязненно посмотрел на того. Зек был невысокого роста, худощав и как-то нагло спокоен. Он держался рукой за ухо и дружелюбно улыбаясь, смотрел на прапорщика.
- И чё тебе за печаль?
- Могу помочь, гражданин начальник…
- Как?
- Второй секретарь обкома партии – мой друг…
- Ну…
- Я ж говорю, друг он мой по воле… Письмо если хотите ему передам… Скажете от меня, от Сани Маленького… конкретно поможет, обещаю… Ну, а потом – сочтемся… Делов то…

Леха ошарашено посмотрел на зека и попытался осмыслить услышанное.

- Встали по пятеркам! – раздалась команда и зек едва кивнув, сказал непринужденно и негромко:
- Думай, начальник, я не спешу…

Придя домой после караула Лёха даже не мог есть, он взад-вперед бродил по квартире и постоянно думал о том, что сегодня произошло в зоне. «И спросить то не у кого!» – с тревогой и досадой думал он. Дней пять он ходил в растерянности и нерешительности. Затем, заступив в караул, пошел на «промку» и нашел того, кто предлагал ему свою помощь. Зек Саня Маленький стоял возле электрорубанка и, держа в руках, пристально разглядывал какую-то доску. Пахло смолой и опилками. Где-то за цехом лаяла овчарка, и было слышно, как, скрипя и громыхая, работает подъемный кран. Кругом суетились другие зеки, искоса и настороженно поглядывая на Лёху.

Зек достал из синего ящика, висящего на стене, тетрадку и вырвал из нее листок. Затем попросил у Лёхи авторучку. Леха как бы раздумывая и закусив губу, протянул ее ему.
Насвистывая «Лаванду», зек Саня, присев за верстак, начал что-то писать на клетчатом листке. На секунду он остановился, задумчиво посмотрев на Леху, затем шмыгнул носом и что-то дописал. Сложив листок пополам он осторожно протянул бумажку Лехе. Тот быстро спрятал ее в карман. И достал из кителя пару плиток грузинского чая. Положил их в пустой ящик верстака и тихонько, глядя на свои сапоги, спросил:

Леха закурил и пошел в караулку. Листок в кармане, казалось, жег грудь. Сев за стол, прапорщик осторожно достал бумажку, развернул и прочитал написанное там красивым, аккуратным почерком. «Очень прошу помочь в его просьбе. Саня Л.»

- Вы к кому? – безучастно спросил его пожилой милиционер на входе.
- Я в приемную, - настороженно произнес Леха и достал своё удостоверение.
- По какому вопросу? – прочитав документ и негромко зевнув, спросил старшина.
- Да это… хочу обжаловать партвзыскание…
- Ну-ну… - ухмыльнулся и как-то грустно посмотрел на него мент.
- Ага… - почему-то грустно улыбнулся Леха.
- Вообще-то, заранее записываться надо на прием то…
Леха виновато развел руками и вздохнул.
- Ладно, иди…второй этаж, прямо по коридору…там спросишь…

Раздевшись в гардеробе, Леха поднялся на второй этаж и зашел в приемную. Сердце бешено колотилось и в голове шумело.
- Слушаю вас, - секретарша неопределенного возраста неприязненно посмотрела на прапорщика.
- Я хотел бы обратиться по поводу наложенного на меня партвзыскания…- пересохшими губами негромко промолвил Леха.
- Какого взыскания? - в голосе женщины отчетливо были слышны ноты раздражения.
- Да это… Как его… Выпил я однажды… ну, а жена милицию вызвала…Ну, туда – сюда…Одним словом, до политотдела дошло и…

Секретарша с нескрываемым презрением и каким-то цинизмом посмотрела на Леху. Затем, разглядывая свои ногти, отчетливо и чуть ли не по слогам произнесла:
- Записываться надо на прием, товарищ, прежде чем идти жаловаться ко второму секретарю обкома!
- Да я не жаловаться! Я просто объяснить ему хочу, что и как…
- Некогда Михал Ивановичу ваши объяснения слушать!

Леха хотел сказать, что вообще-то он понимает, что дел тут и без него хватает, как вдруг неожиданно раскрылась большая, обитая черной блестящей клеенкой, дверь и на пороге кабинета появился немолодой человек, с внимательным и несколько удивленным взглядом.

Трясущимися руками Леха достал из кармана сложенный белый листок и протянул его второму секретарю обкома партии. Тот развернул бумагу и прочитал.

Чиновник откровенно удивленно смотрел на Леху, затем снял трубку телефона, стоящего перед ним на столе и, не отводя прищуренного взгляда от Лёхи, попросил, чтобы его немедленно соединили с политотделом дивизии, в которой служил прапорщик. Далее он как-то иронично и вместе с тем гневно, спросил кого-то:

- Да не печалься, ты…, - успокаивал Леху его друг, бывший сосед и теперь бывший сослуживец Генка, - пошли они все на хер… подумаешь из войск выгнали… да я бы, бля, сам ушел,… но до пенсии херня осталась… Леха сидел на кухне, курил, роняя пепел на пол, и в отличие от друга совершенно не пьянел. Генка, размахивая руками и постоянно поправляя спадающие очки, рассказывал о своей загубленной молодости, поносил на чем свет стоит замполита и всю Сибирь.

- Подняли мы документы на того фраера…, - ерзая на табуретке, продолжал Генка, - девять статей у него… нет, ты понял, да! Девять статей! Кидалово сплошное!
Леха не слушал.
- Мы его спрашиваем: «Писал маляву?»…а он спокойно так говорит: «Писал, ну и чё из того? Чё я там написал-то? Прошу помочь.…А я почем знаю, чё он там просил, чекист ваш?»

- Ладно, пойду я…, - сказал Леха и потушил сигарету.
- Леш, да подожди ты…, - не унимался Генка, - меня тоже… в тот раз соседи залили… так я пошел к ним и говорю: «Суки вы позорные, я токо-токо ремонт сделал… обои поклеил… тещу увез…»
Леха молча надевал зеленый армейский бушлат без погон и думал о чем-то своём.