Главный редактор газеты, в которой я работал, однажды сказал мне:
- Слушай, ты же служил в армии, переговори с нашим военкомом, что он думает по поводу альтернативной службы? Сейчас это тема номер один. Ну и выдай потом…
- Чего выдай?
- Материал!
- Думаешь, что-то умное скажет?
- Умное ты скажешь…
- Очень надеюсь…

Набрав по телефону номер военкомата, я почти сразу услышал ленивый и какой-то глуховатый женский голос, который, не давая мне возможности сказать хоть одно слово, тут же запричитал:
- Алё! Алё! Говорите! Алё!
- Чего алё?
- Военкомат слушает…
- Добрый день! Мне бы с военкомом поговорить…
- А Вы хто?
- Я-то? Я журналист из газеты…
- А чё хотели?
- Я же сказал, поговорить с военкомом…
- Нету их…
- Кого их?
- Военкома…в отпуске они…
- Ну, а за него остался же кто-то?
- А как же… Майор Серджень…
- Ну, так соедините меня с ним!
- А нету их…
- А где же они, - я начинал терять терпение.
- Не знаю…ушли куда-то…
- Ну, а будут когда?
- Никто не знаит…

Не прощаясь, я положил трубку и прервал этот безумный и бесполезный диалог. Спустя часа полтора, я вновь позвонил в то место, откуда у нас забирают в армию, дабы дать всем желающим возможность вернуть Родине свой почетный долг. По телефону ответили почти сразу:
- Алё, военкомат слушает! – на этот раз говорил какой-то шепелявый мужик. В трубке что-то трещало и шипело.
- Я рад, - соврал я, - что вы меня слышите и слушаете, - мне бы поговорить с тем, кто замещает военкома.
- Майор Серджень его замещает!
- Пожалуйста, соедините меня с ним, скажите из газеты…

Через полминуты в трубке раздался скучающий, и какой-то грустный бесцветный голос:
- Майор Серджень у телефона…
- Здравствуйте, это из газеты вас беспокоят… Я хотел бы встретиться с вами и поговорить…
- По поводу чего? – голос приобрел некую яркость и явные нотки беспокойства.
- Да по поводу альтернативной службы… Тема как понимаете непростая и интересная…
- Ну…
- Что ну?
- От меня-то чего хотели?
- Ну, как? Ваше мнение по этому вопросу…
На том конце телефонной линии раздался тяжелый выразительный вздох, и что-то громко упало. Я предположил, что сейчас произнес офицер.
- Алло! Вы слышите меня? – спросил я.
- Так что вы хотели-то? – тревожно поинтересовался майор.
- Я же вам объяснил … хотел бы узнать ваше мнение…
- Военком щас в отпуске, - с какой-то надеждой в голосе промолвил майор.
- Ну, так вы же за него!
- Это только на период отпуска! – как бы размышляя сам с собой, осторожно ответил офицер. По звуку я услышал, что там опять что-то упало на столе и с грохотом покатилось. Было похоже на пустую бутылку или подзорную трубу.
- Ну, какая разница! Расскажите то, что думаете по этому поводу, или вы не хотите сотрудничать с прессой? – промолвил я волшебную фразу.
- Подходите…, - как-то обречено и очень печально выдавил из себя майор Серджень.

Через пару часов я зашел в военкомат и нашел кабинет, в котором обитал майор с редкой фамилией. Зайдя внутрь я с удивлением увидел довольно молодого, белобрысого и больше похожего на студента сельскохозяйственного института, человека. Он смущенно смотрел на меня и молчал. Стол, за которым он сидел, был завален всяким хламом, какими-то бумагами и книгами. Тут же лежала зимняя шапка, за козырек которой был вставлен карандаш. На стене висела карта мира из школьного атласа по географии. Кабинет напоминал учительскую в школе, где я когда-то учился. Я представился. Майор кивнул головой, попытался улыбнуться, но вышло как-то неестественно. Видно было, что встрече со мной он не рад.
- Добрый день! Мы с вами разговаривали по телефону… Я из газеты, пишу статью об альтернативной гражданской службе. Хотелось бы узнать ваше мнение. Майор безразлично посмотрел в окно, потом с каким-то укором на меня, потом снова в окно и, печально вздохнув, закрыл глаза.
- Мне было бы интересно поговорить с вами об армии …, - продолжил я.
Офицер раскрыл глаза и как-то затравленно и с неприязнью посмотрел на меня.
- Я думаю, это было бы интересно. Весьма, - зачем-то добавил я.
Серджень теперь с неподдельным интересом разглядывал меня и думал о чём-то своем. Потом вдруг внезапно он ответил:

Я понял, что я сказал много и лишнее. Майор сжал губы и с ненавистью посмотрел на меня. - А в армии кто должен служить по вашему? – глядя мне в глаза, зло спросил он и откинулся на стуле. - Те, кто желает… - Вы шутите штоль? - Отчего же? Но вообще-то мне интересна ваша, так сказать, расширенная точка зрения …

На стене висел плакат, убеждавший меня, в том, что нет большего счастья в этой нелепой и бестолковой жизни, чем служить в танковых войсках. Правда, о причинах, подтверждавших такое вот спорное и сомнительное утверждение, ничего и нигде не было сказано.
Серджень поправил галстук, как-то хитро и снова печально улыбнулся, наклонил голову набок, и, глядя куда-то под стол, спросил:
- Что я думаю?
- Да.
- Лично я думаю?
- Да, ваша точка зрения…
- То есть, что я думаю по поводу альтернативной службы?
- Да! Что вы лично думаете по поводу альтернативной службы!!! – я начинал терять терпение.
Майор с надеждой посмотрел на часы и закусил губу. Он видимо кого-то ждал. Затем неожиданно, медленно качая головой, выдал:
- Я щас вам скажу, что я думаю, а вы в газете своей напишите… Знаю я вас… А потом люди скажут, что они это в газете прочитали.
- Замечательно! У вас же есть свое мнение.
- У меня-то?
- Послушаете, вы мне просто скажите, что вы думаете по этому поводу?
Серджень яростно почесал свой нос и скривился в какой-то дикой ухмылке.
- Да не знаю я…
- Но вы же сказали, что вы лично считаете…
- Щас военком придет, - тревожно и в то же время как-то торжественно перебил меня он. В его голосе было какое-то облегчение, когда он это произнес.
- Вы же сказали, что военком в отпуске.
- В отпуске. Но я ему позвонил… и он это… придет.

Буквально через минуту дверь открылась, и вошел какой-то высокий мужик в застиранном голубом плаще, какие носили лет двадцать назад, с подшивкой газет под мышкой. На правом рукаве у него было какое-то пятно, напоминавшее своими очертаниями Австралию. Рядом были пятна поменьше, похожие на острова. Он пристально и недоверчиво посмотрел на меня и громко кашлянул. На голове у него была какая-то нелепая допотопная спортивная шапка. Серджень радостно вскочил, чуть не опрокинув стул, и заулыбался.

- Товарищ подполковник, здравия желаю! Вот он, корреспондент этот…про которого я вам говорил… Интересуется…
Мужик в нелепой спортивной шапке, оказался военкомом. Он перебил своего подчиненного и, не здороваясь ни с кем, начал громко говорить, обращаясь ко мне:
- Лично мы токо «за»! В соответствии с законом об АГС, а также в свете последних директив генерального штаба, мы российские офицеры горячо поддерживаем принятие этого важного и нужного сегодня закона, символизирующего собой, новые завоевания демократических преобразований в российском обществе и Вооруженных Силах!

Я оторопело смотрел на оратора. Похоже, отпускник подготовился основательно. - Стало быть, вы «за»? – осторожно спросил я. - Я «за» двумя руками, - подтвердил просвещенный подполковник, положил подшивку газет на стул, расстегнул свой плащ и поднял вверх обе руки, - токо пусть служат на БАМе!

Майор Серджень по всей видимости соглашаясь со своим командиром, торжественно и пристально посмотрел на меня, довольно ухмыльнулся и сощурил глаза.
- Ну, почему в Москве…там, где они живут или недалеко от своего дома…. - А на БАМе хто будет службу тянуть?
- Я не знаю, кто будет на БАМе…
Военком не дал мне договорить и, разрубая кулаком воздух, медленно, но решительно продолжил:
- И пусть служат четыре года!
- Почему четыре?
- Ладно, три с половиной, - посмотрев в окно и задумавшись о чем-то, нехотя согласился офицер. Затем загадочно ухмыльнулся и скрестил руки на груди. - Какая же это альтернативная служба?
- Нормальная! А ежели она будет два года, кто будет в армии-то служить? Признаться я не нашел ничего, что могло опровергнуть последний довод военкома.

В это время дверь тихонько открылась и в кабинет, не здороваясь, вошли невысокий капитан в очках и офицер в мятой военной рубашке, но без погон. Они зло посмотрели на меня и тот, который был в рубашке, медленно, с какой-то приблатненной интонацией в голосе, спросил:

Я оторопело посмотрел на военкома. Тот стоял, раскачиваясь на носках и довольный, слушал весь этот бред.
- Вон у Сереги-мудозвона, то есть у этого… майора Сердженя, - продолжал патриотически-настроенный офицер, – отец военный! И ни хрена не случилось, Серега тоже военным стал! Целый майор! Родину, можно сказать защищает!
- От кого? – сухо спросил я.
- От врагов! – резонно заметил молчавший всё время, маленький капитан.
Все с удивлением посмотрели на очкарика. Тот смутился, поправил очки и пояснил:
- И… войск потенциального противника.

Беседа принимала весьма эмоциональный оборот и характер. - Одним словом, - сказал военком, - ты напиши, что мы тут все «за», но, по правде сказать, мы сами толком ни хера не знаем. Закон есть, а всё одно - непонятно! Такая вот понимаешь, канделябра…Но мы «за»! Но только на БАМе или в Воркуте пусть служат! А то это какая-то херня получается!