Англичане говорят: нет плохой погоды – есть плохая одежда. Они заблуждаются. В тот ноябрьский день экипирован я был весьма солидно, но ветер и изморозь победили многослойную защиту. Лицо и уши посинели, нос работал с перебоями, а ноги окоченели. К несчастью, конца мытарствам не предвиделось: нужно было найти большое офисное помещение, я побывал на нескольких «объектах», но все не то. Продрогший и довольно злой, я зашел в очередной бизнес-центр. С проходной меня отправили к администратору – Олегу Яковлевичу.

В маленьком кабинете, забитом шкафами и сейфами, навстречу мне поднялся пожилой худющий мужчина с острыми, резкими чертами лица, - прямо Бунин или Рахманинов… нет… Амундсен. Точно - Руаль Амундсен! Мое появление его, видимо, раздосадовало: он недовольно, исподлобья посмотрел на меня усталыми глазами, неохотно закрыл какую-то книгу и положил ее под ватманский лист на столе. «Не дают почитать человеку», - хмыкнул я про себя. Начался весьма нудный разговор: уточнение требований к помещению, условий аренды и пр. Содержание утаенной книги явно волновало администратора больше, чем перспектива сдать пустующую площадь. Ему все же пришлось придвинуть ко мне ватман с планом этажа, и я успел узнать обложку - «Водители фрегатов» Николая Чуковского. Путешествия!.. И собеседник с лицом Амундсена… ну надо же!

  Мой арендаторский запал как-то сошел на нет, что немудрено: плавания и открытия куда интереснее; к тому же я знал об экспедиции Лаперуза то, чего в книге не было. Я не преминул сообщить об этом Олегу Яковлевичу. Таким поворотом дела он был ошеломлен. Тут же мне было предложено присесть, и завязалась беседа.

  Оказалось, что литературные пристрастия у нас одинаковые: путешествия и географические открытия. Информации этого рода у нас было довольно для взаимного доверия. Глаза у Олега Яковлевича оживились, от усталости не осталось и следа. Я тоже позабыл о своем недавнем раздражении, да и ноги в тепле дали нужный эффект: нос перестал барахлить.

  Начали, естественно, с Лаперуза - и с мятежа на британском корабле «Баунти». Поиски бунтовщиков, как известно, помешали вовремя обнаружить потерпевшую крушение французскую экспедицию. Пришлось отдать должное упорству и настойчивости Дюмон-Дюрвиля, нашедшему все-таки – спустя сорок лет – место последнего пристанища спутников Лаперуза на острове Ваникоро.

  Затем из тихоокеанских тропиков мы перенеслись в Арктику: разбирались, кому принадлежит пальма первенства в покорении Северного полюса. После обсуждения кандидатур Фредерика Кука и Роберта Пири склонились к мнению, что первой Большой Гвоздь потерла все-таки папанинская четверка. В момент самого скрупулезного анализа неудач полярной экспедиции Георгия Седова дверь распахнулась, и половину кабинета заняла женщина в брезентовом комбинезоне: «Олег Яковлевич! Рабочие ждут, машину отпускать надо!» Мы оба, словно во сне, с недоумением посмотрели на нее: нас вырвали из другого измерения! Олег Яковлевич очнулся, буркнул «сейчас», а на лице его снова появилось досадливое выражение. Брезентовое явление исчезло.

  Кабинет опять давил стенами и шкафами, и мы с дрейфующих льдов воспарили в небо: надо было установить, кто первым пролетел над полюсом – Нобиле с Амундсеном (тут я хотел «проехаться» по внешности Олега Яковлевича, но сдержался) или Бэрд с Беннеттом, и почему туда не дотянул воздушный шар Соломона Андрэ.  

  Следующие полчаса прояснялись судьбы исчезнувших экспедиций Русанова и Брусилова. Услышавший наши дебаты решил бы, что найти их не удалось лишь потому, что нас не было среди спасателей. Определенно, история географических открытий не досчиталась двух великих следопытов! Правда, от осознания собственной значимости нас время от времени отвлекал телефон, но Олег Яковлевич так же нелюбезно скрипел в трубку «сейчас», и вскоре мы уже топтали берега якутского озера Себянь-кюель в поисках самолета Сигизмунда Леваневского (я убедил своего собеседника, что в Гренландии вести поиски бессмысленно).

  А долго блуждать по Антарктиде вслед за капитаном Скоттом нам не пришлось: вновь зазвонил телефон, и по послушному «сейчас» я понял, что соперник несчастливого англичанина - Амундсен – сейчас отправится не к Южному полюсу, а на аутодафе к начальнику. «Амундсен» горестно вздохнул: «Да, не дадут нам с вами наговориться. Вот ведь совпадение, что вам это тоже интересно. А начальнику моему все равно: что Фиджи, что Таймыр – лишь бы отдыхалось хорошо». Я развел руками.

  Мы стали прощаться. Я заметил, что на встречу с боссом Олег Яковлевич берет «Водителей фрегатов». Я поднял бровь - он немного смутился. «Понимаете, - объяснил он, - на Тенерифе останавливался Лаперуз, его ученые исследовали остров, даже пытались покорить Тенерифский пик. У Чуковского об этом целая глава. Начальник позавчера вернулся с Тенерифе, две недели отдыхал там. Вот покажу ему, чтоб хоть знал, где был». Он невесело усмехнулся.  

  Я понял его. Нам целого мира мало, но путешествуем мы только по страницам книг. Каков он, Тенерифский пик, мы знаем лишь с чужих слов.

  Он пошел просвещать начальника, а я продолжил скитания под дождем: в этом здании подходящих помещений тоже не оказалось.