Предупреждение
  • JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 575
Menu
RSS

Алкоголик (Сергей Ковакс)

  • Автор 
Алкоголик (Сергей Ковакс)

 

Ее зеленые глаза смотрели на него с помятого кусочка бумаги. Как бы он не старался хранить ее, она, так или иначе, сминалась. Уголки загинались, яркость пропадала, делая ее похожим на забытый, ненужный архивный документ. Но это и прибавляло еще больший шарм для такого любителя прошлого и ностальгии, как он. Даже сейчас, в этой атмосфере безнадежности, существующей рядом с весельем и балаганом, где от полнейшей темноты отделяет свет доисторических лампочек, она казалась ему еще более красивой в этом дыме сигарет, похожим на осенний туман.

 

 

 

Бывает, мечты существуют в отдельном мире. Подобно теории в Физике, когда совершенное действие где-то рождает параллельную вселенную со своим противодействием. Мечты, идеалы и представления, на что мы так надеемся и в чем мы непоколебимо уверены, ломаются в один миг, когда нам казалось, что все должно быть как раз по-иному, и они становятся еще одними килограммами в нашем багаже жизни.

Такой же стала его встреча с ней. От чьих огненных волос загорелось его сердце, и чьи изумрудно – зеленые глаза сделали его самым богатым, а чуть позже, по закону жанра беднейшим из бедных.

Сейчас она была на недавно распечатанной фотографии тем же идеалом, что повстречал он не так давно, на чьи отношения надеялся, забыв, об остывающем пиве, забывая о тлеющей в руке очередной сигарете.

- Лучше бы Ты сказала правду сразу же. Или намекнула хотя бы. – Думал он, что слова дойдут до силуэта на бумаге.

- Жаль, что где-то наверху не свернут закон, когда девушки выбирают себе совсем не нужных парней. Я-то уж точно этого не дождусь. – Повел он краем губы, усмехнувшись с тоской.

Оглянувшись по сторонам, понаблюдав за счастливыми лицами, обсуждавшими какой-то веселый случай, делясь друг с другом достижениями и проектами под самого лучшего собеседника – алкоголь, он ненадолго закрыл глаза, перебросив при этом галстук за плечо и взяв свой пиджак.

- Что-то этот вечер затянулся. Как и моя несуществующая любовь, как и мое свидание, что была миражом. – Сказал он себе, держа глаза закрытыми, и немного желая освободиться от здешней духоты.

Впереди его ждало редактирование романа, что он затянул на все лето, а начал еще в феврале, и улыбчивое ожидание отзывов и будущих издательств.

Как только он встал, землю под ногами начало трясти, а последующие действия уже происходили в одном сплошном и неразборчивом хаосе, походя на пьяный, но чертовски талантливый оркестр. Треск стекол, крики, давка, звук двигателей самолетов сверху, и еще спустя 10-15 событий – Одна огромная огненная вспышка.

I

Звук открытой, десяток раз падающей и ставящейся обратно двери оказался громче бесшумного разлития напитка богов по организму, его пьянящего в прямом смысле аромата, расходившегося по каждой клетке тела. Это заставило Сергея оторваться от единственного гедонизма в его жизни, после ностальгии, разумеется.

Секунд 10 они только смотрели друг на друга, оставаясь на своих местах. Она – его ровесница приблизительно, с белыми волосами до лопаток, немного чумазая на лице на молодом лице с прямыми и привлекательными чертами, одетая в военные брюки и берцы с жилеткой на себе и автоматом через плечо, она бесшумно повела бровью, с твердым тоном звонко спросив:

- Вы Алкоголик?

Голос мог быть красивым в некоторых ситуациях, даже манящим. Как у актрисы, заключил он про себя, развернувшись на стуле и сканируя ее взглядом, смотря только в одну точку, на ее лицо, что когда-то было сверхпривлекательным, в мире, где все надежды, что мы из-за своей людской глупости хоронили, могли быть воплощены.

- Я. – Ответил он ей, не отпуская стакан и собираясь развернуться обратно.

- Не надо вести себя так вальяжно. Из девушек вы так никого не привлечете, ни сейчас, ни раньше. А я к вам по делу, и приготовьтесь скрепить формальности. – Закрыла она за собой дверь, оставив их в темноте, освещаемой этой в этой комнате 6 на 6 лишь светом холодильника.

- Ну, тогда присаживайтесь, я стараюсь не терять формальности и любезности даже в теперешнем мире. – Растянул он последнее слово, указывая головой на барный стул, стоящий рядом.

Девушка присела, как порхнув, и подложив руку под голову начала:

- Вам не надо знать, где и как я вас нашла и откуда узнала. – Не лишалась она немного грубого тона, общаясь с ним, как с достающим ухажером.

- Цена. И хотите что-нибудь? – Кивнул он на барный холодильник, кроме которого в комнате лишь находилось подобие кровати из двух стенных ковров и еле держащийся письменный стол. Оружие, снаряжение и одежда валялись в этой норке индивидуалиста повсюду, иногда смешавшись с пустыми бутылками, минами этого окутанного тайной здешнего охотника. В таком бы помещении девушка раньше оказалась бы только в ниспосланных ей свыше за что-то ужасное кошмарах, ожидая самого худшего.

- Не пью. – Не убирала она взгляд на него, смотря одновременно с жалостью и ненавистью, как будто на очередную, будучи убитой в эксперименте подопытную мышь.

- Человек, 23 года, в 7, может чуть больше километров отсюда, за городом. Он должен быть один, одно условие.

Он так же спокойно и растягивающи кивнул головой, съедая с губы оставшийся от пива сок.

- Прострелите ему обе ноги, дальше я сама, а вы можете уходить. Награда. – Она придвинулась к нему, словно для поцелуя, смотря так же с изучающей долей прямо в глаза, пока он видел ее отражение лишь в стеклянном стакане.

- Ты страннее самого странного. – Подумала она про себя, приближаясь. – Даже просьба тебя ни сколько не колыхнула. Я же и завести могу в западню.

- Небольшой склад в районе этого места, о нем знаю только я. Написала, что это убежище криперов, а в нем, лишь труп какого-то грузчика, почти скелет, и несколько тар спиртного. Четыре сорта пива, шампанское два ящика, низкосортные коньяки. Все что можете унести, хоть поселяйтесь. Это какой-то электронный бункер, относился к электростанции.

Парень резко вскочил, опрокинув стакан, лишь она успела поймать его, пока он, будто ужаленный чем-то или ужаленный прямо в сердце самым ядовитым словом, скрылся в темноте, стоя к ней спиной, немного наклонившись вниз.

Она скривила губу, про себя подумав – Вот блин. Явно сумасшедший. Чертовски мне не хотелось убедиться в правдивости этих сраных рассказов. А него ведь и внешность вполне ничего. – Смотрела она уже с явным презрением, выраженным поднятой частью губы на его черный силуэт в темноте и чувствуя дыхание, подобно в разгар эпилептического припадка.

- Убирайтесь! – Держал он обе ладони на лице, будто скрывая слезы. – Приходите через 6 часов, я высплюсь и мы пойдем.

- Хорошо. – Уже тихо произнесла она, почти на цыпочках выходя, смотря в его сторону, в которой он нагнулся на корточки, по-прежнему не отпуская руки.

- Я же сказал, уходите! – Крикнул он, не убирая их, подобно волчьему рыку.

Лишь когда она ненадолго впустила свет из подвального жилого комплекса в эту кабину, до нее донеслось частично то, что он сказал, видимо, самому себе. Самому лучшему собеседнику и психиатру.

- Я же выпил чертов стакан. – Так молитвенно, что ей это показалось тут же растворившимся миражом.

Дверь со стуком захлопнулась. На ней, утратившей свою яркую коричневатость, на альбом листе было написано по-черному ярко выраженным индивидуальным, многим непонятным прежде подчерком.

II

Блокпост без лишних вопросов пропустил его, даже нисколько не удивленно не посмотрев на романтика с винтовкой на плече. Один из солдат, охранявший окруженный бревнами в 10 метров город с вышки прекрасно помнил, как он еще уходил в первый раз, а все смеялись над ним, как над каждым бунтарем, ожившим со страниц книг, фильмов и игр, бежавшему прямо в Обливион новому миру и в пасти его созданий, кошмаров, воплотившихся из массовой культуры.

- Девушка уже там. Удачного свидания, ноубоди. – Охранник показал ему большой палец сверху, непонятно для чего, и типичный одиночка разрушенного мира, про которого мы так раньше любили читать, наблюдать и вдохновляться, вышел за открытые двери под присмотр винтовок.

Девушка обернулась. Если бы не фильтр и капюшон, под которым были скрыты ее солнечные волосы, она бы казалось одной из миллионов. Но этот взгляд он запомнил, и медленными шагами подходил к его молчаливому пока обладателю.

Доля радиации в этих местах была мизерная, и пока люди в безымянный век ходили караванами в скафандрах или, как гласили новые продукты актуальной массовой культуры, жили в метро, бывшие провинции Федерации и деревни превращались в резервации, становясь воплощением восставшей МК.

Сегодня облачно. Ветер северо – западный. Возможны кислотные дожди и атаки бегущих от них монстров.

- Заранее извиняюсь, за две вещи. – Встал он напротив ее в метре, смотря прямо в глаза. Она на это реагировала привычным для нее каменным лицом, которое, как он заключил, таило в себе редкую изюминку.

- За вчерашнее, и за небольшое, надеюсь, опоздание. Ваше оружие?

Для начала привет. Ничего страшного. Пистолет. Дюжина патронов. Нож. Рассчитываю на вас, не зря же плачу все-таки, мистер безымянный. – Отдала она весь сарказм последнему слову.

- Таковым пусть и останусь. – Думая про себя, как он частично стал тем, про кого раньше с рвением читал и восхищался. Брутальными одиночками, странниками – мечтателями с горькой судьбой и злобой на мир и его чувство юмора, грузом фатума, разделенного только со своим внутренним голосом.

- Оружием не подведу. Условия еще есть?

- Никаких. – Рыбак рыбака видет издалека, как и понимает. – Заключила она про себя.

Они внимательно друг друга поняли и, миновав гниющие трупы машин, свернули к лесу, что раньше служил дорогой к городу численностью в 10 тысяч человек.

***

- Сигарету? – Опустив фильтр, спросила она, предлагая из портсигара что-то с коричневым фильтром.

- Я в них не испытываю недостатка. – Прошло около 15 минут ходьбы, ничем пока не нарушившийся. Солнце было скрыто за уныло – серыми тучами, стоящими на одном месте. Теперешний лес мало чем мог отличиться от привычного грибникам места. Бомба упала в 300 километрах от центра области, прямо на завод для двигателей и деталей для самолетов – одну из важнейших стратегических точек. Сюда долетела лишь часть, заменив одно существование на другое, принеся с пылью еще больший эгоизм, рассердившийся инстинкт выживания и забрав часть воздуха.

Деревья иногда были свалены, где-то вдали виднелось тело человека, пока не привлекшего к себе любителей падали. Девушка решила об этом промолчать. Трава утратила былой цвет, походя на небрежно нарисованный рисунок. Грибы не росли нигде, а их тельца уже превратились в шелуху. От одного лишь она не могла избавиться, как и многие, выходящие за пределы хрупких, как утонченное стекло, стен – чувства постоянного преследования.

- Мисс безымянность, присядьте. – Полушепотом ответил он. Метров через 30 лес заканчивался, открывая путь железной дороге, точнее, ее гниющим остаткам. Последовав его указу, она присела, он, обойдя стороной ее – путеводитель, сделал так же и достал бинокль, всматриваясь потихоньку в стороны.

Рельсы походили теперь на ржавый, догнивающий зуб, на пероне ветер кружил в танце мусор, и звук упавшей банки донесся и до них. Крыша остановки провалилась на бок, а внутри ее, походя на вигвам, виднелись остатки костра и нетронутый ветром мусор. Начинающееся дальше поле скрывало несметно разросшимися сорняками, доходящими порой до груди, злобные силуэты разных домов – еще чудом сохранившихся сейчас и тогда советских построений (какое же далекое, как призрак, слово, подумала она про себя), снесенные частично построения более состоятельных, и средние деревянные дома. Все без окон, дверей и хозяев. Прежних хозяев, как всегда бывало.

Безымянный снял с плеча обрезанную винтовку – предмет зависти многих здешних военных, если такое слово подходило, и свой хлеб – по местным законам, ее бы взяли в служение обществу, если бы он не был частником этого времени, коих бизнесменов сейчас стало процентов 70 от всех мужчин.

- Кто там? – Шепотом и как-то по-детски спросила она, в ответ он передал ей бинокль, целясь при этом.

Цель была прямо по центру. За опрокинувшийся на бок цистерной, справа от лачуги охотников, вначале, будто почуяв чье-то внимание, высунулась часть порождения случайности и науки. Силуэты в черном мантии с капюшоном, полз как ящерица, из-за его накидки не видно было ни ничего, кроме походящего строением на человека тела. Даже на ногах сохранились истоптанные кроссовки, чудом держащиеся.

Отклячившись, существо ползло по направлению к ним, точно кошка, бесшумно бегущая за голубем. Видно было его ладони. Частично поранившиеся, оставляющие еще кровавый след за собой, девушке удалось разглядеть его ногти, иногда поломанные в местах. Кожа, что раньше была белой, теперь стало подобием чешуи и кожи дряблого старика, в грязи и в пыле, точно в гриме.

Девушка пошатнулась. Раньше она только слышала об этой способности. Теперь напрямую у них об этой убедилась. Второе такое же порождение, словно ящерица по террариуму, карабкалась по цистерне сзади ее к ним по направлению, причем довольно быстро при ее опасающихся маневрах и тишине.

Звук пули был точно писк комара. Первому она попала в голову, и он остался на стыке травы и асфальта с камнями. Существо поначалу подергивалось, как рыба на краю воды, лежа ни животе, стремясь направить себя в гущу леса. Повторный выстрел в ту же область прекратил эти попытки.

Второе порождение поняло, в чем дело. Его почти точная копия устремилась за цистерну, как спугнанная ящерица Гекон, только более быстрая. Три комарика дали о себе знать, как по мишени, один попал в область поясницы, другой повыше, а третий в капюшон. За коротким шлепком, последовало подергивание ногой и тишина. Тварь лежала на спине, пока кровь от нее сочилась разлитым компотом.

Он не заметил, даже если бы и хотел, как она улыбнулась за фильтром и, отбросив предрассудки, подвинулась к нему, не отпрянув, даже от чувствующегося даже сквозь фильтр запаха спиртного.

- Безымянных людей не бывает. Точно знаю, что это кто-то из греческих мыслителей. Я Сергей. – Спокойно положил он оружие за плечо и, беря обратно бинокль.

Только сейчас она заметила, какие голубые у него глаза. Удивившись лишь сейчас, как он один из немногих заботится о своем внешнем виде. Русые, небольшие волосы были убраны за уши, щетина была только что убравшиеся, изредка на его молодом лице проскакивали небольшие морщинки, но под что она сочла красотой – глубине и выразительности глаз, средних бровях и крупных, которым позавидуют большинство женщин, ресницах, они нисколько не замечались.

- Ну а я, победа. – Проговорила она, надеясь до колик, что он не почувствовал ее волнительность и смущение. – Угадаете аналог?

- Виктория. – Так же ровно ответил он.

Поднявшись, она скрестила руки на груди, тепрь смотря куда-то вниз, на вызженную траву.

- А этих как зовете?

- Криперы. По крайней мере, так прозвали в обиходе.

- Обидно. Мне раньше нравилась песня одного британца – Creep. Да и сейчас, что скрывать.

- А мне черная звезда больше. И фальшивые пластмассовые деревья. – Налево по рельсам? – Резко тут же спросил он.

- Да. – Кивнула несколько виновато она, не убирая взгляда.

- Что-нибудь известно об их природе? – Пугливости в ее голосе не убавилось, к ее сожалению и черткости возьмичевости.

- Раньше тот один из домов облюбовала секта, не знаю, какого толка. Версия сводится к тому, что они во время метаморфоз сего мира устраивали какой-то обряд, облачившись при этом в черные балахоны. Так подействовала на них радиация или био-добавки в бомбе. Теперь им хочется только мяса, любого, а про их лица все молчат. Кто говорит, что они прекрасные и не изменившиеся, кто полностью обратное. Это не мешает им карабкаться, подобно ящерицам, и подобно кошкам бесшумно двигаться. И чертовски неплохо видеть в темноте.

По окончанию они двинулись налево по рельсам. На горизонте было только сереющее небо, а вокруг деревья, еще одни дети природы, которых мы уничтожали, подобно врагам, в свои нужды. Но их бездушие помогло им по крайней мере, если измениться, то не вид, в отличие от самого опасного хищника и его (бездушных ли?) родственников. И они двинулись уже впереди с ним. Пока она подавляла страх возникших внезапно перемен.

III

Удивительно, но стоило им перейти на рельсы, что через 2 километра закончились вокзалом, ее чувство преследования прекратилось. На пути не встретилось ничего, кроме шороха в кустах, на секунды заставившего взяться за оружие. После этого он лишь спросил, не хочется ли на привал, и после ответа - нет, она сказала свое имя.

- Дарья. – Без пожатия и улыбок, она лишь ответила – Приятно быть знакомым. Про себя решив, что это ненадолго по причине его фатума. Где-то на правой от их руки стороне донесся смешок, человека, определенно, или его призрака. А может, еще один рискнувший Чарль Гарольд, или группа их.

- Знаешь почему, мы еще не подходим под классификацию вымершие. – Звонко спросила она.

Про себя он подумал, что еще никому не позволял обращаться на Ты.

- Да и раньше я ни с кем в походы не ходил, и зачищал, в большинстве случаев, от порождений, а не от своего вида, коего и так не много, наверное. Пока он это думал, она ответила за себя.

- Видишь, массовая культура жива и сейчас, после второго большого взрыва. Подонки и негодяи остаются вечными, как и самое глупое изобретение человечества, построенное из кусочков великого. Байки, легенды, предания, доводы, дайте нам бумагу, удачу, и благодаря последней мы лет через 100 воссоздадим библиотеки, и в них уже будет очередь не за пищей от ума, а за долей средства ухода от реальности и блаженства.

- Иногда мне самому кажется, что МК в нас заложена, как потребность в воздухе и пище. Будто бы мы с ней родились. – Не могла она ошеломиться его более новым, добрым в какой-то мере голосом, что при подготовке мог стать лекторным. Это ее и побудило задать вопрос, но он ее опередил.

- Твоя речь красива, похвально, что не утратилась после всего свалившегося на всех одним и каждого по-своему. На кого вы учились?

- Журналистика. Хотела отдать жизнь печатной и словам. Палки и камни могут покалечит, а слова могут вовсе убить. – Прозвучало последнее, как вопрос.

- Колыбельная. Всегда находил этот сюжет банальным в какой-то мере, но Паланик есть Паланик, а его философия каждой книги…

- Это точно. А ты, Сереж?

Было ли это очередной проделкой фатума для Даши, но он лишь сказал, а она и сама не заметила.

- Вокзал впереди. – Вернулся, как ночной кошмар, прежний твердый и социопатичный голос.

Вопрос был исчерпан. Ступая уже и отвлекаясь от обзора по сторонам, он в очередной раз для себя заключил.

- Фатум явно женщина. Потому что мужчинам достается в жизни больше, чем прекрасному полу. К тому же, она явно далека от ума, не смотря на чувство юмора, когда заставляет девушек выбирать полнейших идиотов себе в спутники. Даже если и есть фатум мужчина, он явно под каблуком у этой наверняка прекрасной стервы, покупает ей билет в кино и тратит последнее, между тем отдавая за бесценок всего себя.

***

Когда-то раньше он у него ассоциировался с переменами, явно хорошими, впереди, почти не за горами, а через пару лет ждала где-то работа в крупном городе, что у нас было только два, плюс минус еще пара, или заслуженный творческий отпуск для представителя продавца для масс. Северная или Центральная столица, чьи достопримечательности можно посетить все явно не за один год жизни там. Теперь, походя на нераскрашенную картину своей мрачностью и унынием, с которыми дрались за соперничество опасность и риск.

Двухэтажное здание с пустыми глазами в виде разбитых стекол, смотрело внутренним беспорядком, будто по помещениям прошелся смерч. А вдруг и прошелся? Теперешний гомо-сапиенс не удивится и говорящему дождю и разумному полуроботу. Трещины выглядели раскрытой веной, поезд, на которым лишь где-то читалось Москва – Воронеж и прежде выглядевший куда солиднее, лежал полусгорелый и полуразграбленный на боку, точно сверженный гигант. Некоторые следы от крови еще не высохли, и только самые смелые могли помыслить себе мысленную реконструкцию этого события. Сгоревшие цистерны утратили надписи, точно по велению разящего идолов взмахом посохов Магомета, и напоминали кусок черной пустоты. Находящаяся закрытая еще пару десятков лет назад до взрыва, изменившего мир, школа, что часть ее потрескалась, похоронив под собой воспоминания. А если и рядом все заросло бурьяном еще до всемирного события, то сейчас это место походило на сад девушки ядовитого плюща, менее красивый, конечно, если не по-своему. Трава, пробивающая из земли, словно пыталась превозмочь рост человека, такая разная, пугающая, но отталкивающая одновременно. Она пробивалась из земли, как рождающиеся слухи. Человеческая жажда удовольствия не могла пройти ее стороной. По рассказам одних, ее и употребляли в пищу в качестве специй, и варили зелья, находились и те, что за деньги пытались выдать места такой, из которой «наварят» уносящий в сладкую страну грез наркотик. Правда, после того, как некоторые так и не вернулись, или из страны кошмаров, или из страны грез, верхушка ввела подобие санкции на подобные слухи и наркотики. Находились и такие братья Шарля Перо, кто утверждал, что она живая, и вполне может закрутить тебя всего и питаться твоим же телом.

- Советую надеть противогазы, мисс нелюбительница мужчин. Судя по всему, взрыв был и здесь, вокзал важная точка.

- Хорошо. – Тихо ответила она и пошла по совету. – Неподалеку от здания вокзала это место. Нам в принципе сущий пустяк. – Хлопнула она по пистолету на бедре вызывающе, но в душе мечтая только лишь о долгожданном моменте мести, чья дорога к нему уже казалась пустяковой и не стоящей траты, но она верна уговорам и принципам.

- Тем более, может он продолжит знакомство. – Подумала она, после чего внутренний голос сказал за себя – А он свободен. Тряхнув головой, тут же заключив – Сложно будет жить с человеком, чей одеколон – спиртное.

Новый одеколон сейчас он как раз расспрыснул на себя.

- Дьявол. – Растянул он букву О и упал на корточки, все так же схватившись за лицо.

- Сереж. – Мгновенно она подбежала к нему, пытаясь положить руку на плечо.

- Нет! Убирайся. – Словно вернулись часы их первого знакомства и его крики. – Я скоро. Скоро. – Криком человека, чье тело прошиб заряд острой и невыносимой боли, прокричал он и пустился через рельсы, преодолев десяток метров за секунды, скрывшись в здании вокзала.

И пока она была частично брошена, оставлена в мире, чей страх перед которым она так тщательно скрывала, она смотрела по сторонам, твердя внутри одно.

- Это голос не человека.

Странный звук заставил ее посмотреть на здание, в которое он вбежал. Сердце ее забилось еще больше, когда он начал нарастать. Похожий на хлопанье мячика нарастающий звук, словно его ударяли об землю сначала десяток, потом еще один прибавившийся, хлоп-хлоп смешался очередью винтовки Сергея, а после он сам, бросив рюкзак на землю, тщательно выбирал цели, коих было множество, кружащихся над ним, будто бы их собратья грифы и вороны над падалью.

Почти два десятка тошнотворных, утративших былое великолепие, радующее глаз всем, сов, кружились и нападали на Сергея, стремясь попасть когтями в самое желанное – лицо.

Совы, филины, их сейчас, облюбовавших здание вокзала, не отличало друг от друга почти ничего. Их лапы прибавили еще три когтя сзади и два по бокам, разные причем в размерах. Ощипанные, лишенные в некоторых частях оперенья, былой цвет их перьев смешался с кровью, а глаза были сплошь красные, накаченные, будто кровью изнутри, не давая даже прохода зрачку. Отличавшиеся только лишь размером, один из них, кто, может быть, был главарем, размером походил на три здоровейших персидских кота, а высотой во всю человеческую руку, размером его могла позавидовать былая домашняя дворняга.

- Держись, голубоглазый. – Сказала она себе, и, выхватив свой солидный охотничий нож, бросилась к нему, мечущимся в окружении псвевдоптиц.

Могло ли ей показаться, или это что-то из местной атмосферы ударило в голову, но в момент, когда они его осаждали, облепляя, подобно голодным муравьям, он жадно глотал спиртное из фляги…

IV

Теперь они закружились в музыке хлопающих крыльев, а праздничным салютом стали падающие оперенья, в то время как завораживающим и радующим залпом из пушки – звук падения тел.

Приняв часть ударов на себя, она размахивала ножом, собирая последние силы в правую руку. Чертовски приятно ощущать удары по мясу. – Решила она про себя. Ей это было привычно. Когда в силу твоей же дарованной свыше уникальности тебя делает затворником все, ты сам внутри себя делаешь этим всем. Собеседником, другом, партнером, единомышленником и прочая, прочая, прочая.

- Ложись лицом на землю и не поднимайся. Это приказ! – Крикнул он уже привычным голосом. ( Да и терял ли он его? Сомнения теперь ушли.) Сергей рванулся к своему брошенному рюкзаку, закрывая голову и капюшон руками, пока птицы старались вцепиться и разорвать все остальное, она поначалу не подчинилась, а заметив, что они почти у него с ней добрались до голого тела, все-таки упала, катаясь по земле, не давая ударять по прежним местам.

- Теперь надежда на тебя, голубоглазый. – Прошипела она.

Жар почувствовался мгновенно. Птицы переместились к нему, не щадя палящему по ним из огнемета. Затем, вместо двух трупов, интервалом каждые 5 секунд, их тела брякались или в конвульсиях и жалких до смеха попыток взлететь.

- Долбанные пернатые. – Ударила она по одному еще живому берцем, превращая в разбившийся овощ. Но когда еще живые и не опаленные напали на нее желая отомстить за сородича, она вернулась в привычное положение, слушая музыку горящего тела и перьев. Одно им пришлось отдать должным – Они не бросали своих собратьев, не улетали в их предсмертные агонии. Не растворялись в важный момент, что был для них общий, в отличие от говорящего вида.

Последним оказался толстоватый вожак. То ли специально, то ли по воле злодейки и канальи, огонь подпалил ему лишь одно крыло, в падении растворившись. В запахе царящей гари она встала, идя на зов хлопающего крыла.

- Дай-ка я. – Перевернув нож в руке, она дождалась ответа в виде рассужденого кивка головой, и не без приятного для нее звука входа в плоть лезвием вошла в область под шеей. Перевернув против часовой и проехав вдоль тела, она остановилась лишь тогда, когда на закрытых глазах остался след боли и тоски.

- Госпожа охотница не берет трофеи? – Нотка усталости, привычная для больного физически, уставшим от неугомонного недуга человека, была слышна в его голосе.

- Съем сердце, подобно краснокожим. Ты как? – Пнула она полного хищника, подходя, отбрасывая ногой, словно камешки, горелые трупы.

- Теперь лучше. – Смотрящие ,как в прицел на ненавистную жертву, глаза говорили о ненадобности еще одного вопроса.

- Я тоже. Приняла грязевую ванну, будто бы кошка в пыли. – Если мы не спешим… - Показала она на здание.

- Конечно. Палачам тоже нужно привести себя в порядок.

Оба посмеялись актуальной шутке. Запах горелых тел скружился в буги – вуги с алкогольным туманом.

V

Говорили с гордостью , что советское – на века! В чем-то они не ошиблись. Девятиэтажка от местного завода, ничем, кроме выбитых стекол, что превратились в осколки под домом, нешне не отличалась. Теперь на ржавых балконах лишь не висело море одежды и наблюдалось отсутствие курящих. Не хватало отдельным кирпичом надписи – Слава КПСС, для полного удовлетворения первым слоганом.

Теперь за ними наблюдали глаза сотен домов, садика вдали, пустые взором машины, превращающиеся в доисторические остовы животных. Здесь трава не росла, городские джунгли превратились в запущенные угодья, где только жаждали поохотиться страх, тишина и апатия. Но иногда и они уступали место представителям реальности – местной фауне, такой уникальной, универсальной и фантастичной когда-то.

Даша поравнялась рядом с ним, сдерживая кашель от спирта.

- Вон, видишь. – Показав пальцем.

- Стена?

- Бывший кинотеатр на дворе. Эта стена даже устояла от волны. За ней что-то вроде леска. В нем будка. Нужно найти позицию, тот, кто мне нужен, периодически заходит за товаром. Не переживай, он узнал об месте только вчера, я следила за ним, этому сукину сыну хватило малого. Ты пропажи изумруда с полном сундуке не заметишь.

- Он один? – Вернулась к нему чрезмерное немногословие.

- Да. Он и раньше был не падок, а сейчас… Но ему хватит малого. Слабачок. Никакой группировки и тд… Жил как раз в этом доме. – Потом она пожалела о своих словах, упомянув алкоголь. Но его это, видимо, не задело. Голубоглазый не отрывался от бинокля.

Прямо окруженный общежитиями, в кругу остатков лавочек и парочки скелетов машин, расположилась стена, служившая когда-то кинотеатром на воздухе, которой неутолимая энергия дала пощаду. Или прошла мимо. За ней в гуще деревьев, бинокль позволял разглядеть силуэт раньше окруженной решеткой электро – будки. Для прикрытия или нет, дверь ее была будто обрызгана из ведра кровью.

- Он? – Протянул Сергей ей бинокль, впитывая сквозь себя наступавший ветер, что так часто возвещает об одном – о внезапном изменении, смерти.

***

- Наверняка ты меня считаешь за чокнутую… Когда и так от мира осталась не кругленькое число, так она еще хочет оправдать свой эгоизм, убить еще одного вымирающего представителя. – Судя по тону, вопрос не требовал ответа, и он молчал, зная это или нет.

- Тебе просто не понять природу женщин. Я и сама не понимаю… - Второй диалог преднозначался только внутренней Даше.

Двигаясь на корточках, потом перебегая на двоих от трупа машины к машине, парень вошел в часть леса, где от будки отделяло его порядком 20 метров.

Ляжем. – Приказал он, и они легли на живот.

О его внешности пока мало что можно было сказать. Стоила ли она того, чтобы так внезапно и хладнокровно его убить?

Пол лица, покрытые марлей, говорили о его неприспособленности в данное время естественнейшего отбора, бандана на голове, худощавый, стриженый где-то, короткие черные волосы, кажется карие глаза. Одетый в джинсы, что были ему не в пору, жилетку и свитер, под которым виднелся невесть откуда доставшийся бронежилет. С обычной двустволкой в руках, которой сейчас можно было отпугнуть разве только что крыс, да и то, единицы, а не стаю, он представлял лакомый кусочек для многих, поражая при этом великий рацио вопросом – Как же ты, черт возьми, выжил?

- Стреляй. – Командным тоном произнесла девушка.

Для него охота началась и тут же быстро окончилась. Пока парень преодолевал единицы до кабинки, Сергей взял его на мушку и, пока он встал у нее и стал оглядываться по сторонам, видимо, избегая преследования, с этого же места рука потянулась к двери, но не дошла. Пуля прошибла правую ногу точно в колене, пройдя на вылет.

Теперь на двери электробудки появился след от настоящей, свежей, человеческой крови.

***

Тишина, а вместе с ней все вокруг оставались пока неизмененными.

Она лишь посмотрела прямо на него, сквозь строительную маску с фильтром чувствовался тот же привычный запах.

- Ты помнишь условия? – Как-то грустно, не смотря на удачные для нее обстоятельства, сказала она.

- Он может привлечь любое порождение в каждую секунду, может, они уже бегут на запах. Иди. Я буду держать на мушке, если ты не против.

Она покачала головой в ответ, оставались секунды до ее заветной встречи, но он так и не спросил правды, а она ждала.

- Если что – кричи.

Тихо поднявшись, она с пустым взглядом пошла к месту встречи, что теперь нельзя было изменить. Про себя она твердила один вопрос, который хотела услышать его голосом: - Почему?

***

Он уже сменил патронташ, как она исчезла среди деревьев.

- Придется подождать. – Сказал он вслух, раскрывая рюкзак. Оттуда доносились лишь отдельные буквы.

Достав нужную флягу, он покачал ее в руке, ожидая самого худшего, и оно произошло.

- Проклятые совы… - Фляга оказалась пуста. Видимо, как только он принял лекарство, эта адская стая выбила ее из рук. Флакон жизни вместимостью в о,3 был мертвецки пуст. Лишь несколько капель обожгли глотку. Но это было все равно, что капли с тряпки, для затерявшегося в Сахаре.

Зажмурившись ненадолго, он молил, чтобы отсрочит проклятую минуту хотя бы ненадолго. Додумать о том, что спиртное по ее словам было рядом, помешал еще один звук нового мира.

Слева от него, на высоте птичьего полета, еще одно неизвестное порождение парило с приличной скоростью, словно бы опаздывая на встречу. Птицеобразное нечто, что сейчас вдали выглядело черной, внушительной точкой, заметно приближалось. Сергею стало не хотеть еще две вещи – рассмотреть местного попугая и стать обедом.

- Прости потребитель, но заказчик должен во всем удостовериться. – Схватив ружье и накинув рюкзак, он, маневренно, как в пейнтболе, затрусил к месту дуэли.

VII

Она вышла прямо к нему на встречу, сменяющая фильтр в маске. На ее свежем лице виднелись следы крови, руки были в ней по локоть. Быстро схватив за плечо, он увел ее обратно в чащу.

- Вот это картинка. – Удивился он про себя.

Сейчас было трудно заключить, был ли этот парень так красив, чтобы умереть, или нет. Сейчас определение внешности свелось к единицам, и все были одинаково несчастны, усталы и грязны, в прямом смысле. Насаженный животом на штырь Сергею до пояса, при его метр 75, в глотке у короткостриженного брюнета виднелся ее нож, чье лезвие прошло навылет.

- Ты так и не спрашивал, но мне хотелось сказать. – С этими словами она передела ему в руки небольшой листок, похожий на тот, что он так часто сжимает перед сном.

- Для меня конец света наступил еще за день. Мы были вместе полгода, и только спустя это время я узнала, что он встречается с двумя. Ну что он в этой рыжей нашел… Может быть ты поймешь?

От огненно – рыжих волос у него снова загорелось сердце, заветный изумруд был снова найден. Его миниатюрная девушка, ставшая для него целой вселенной, что и после большого взрыва существует. Имея только одно ее фото, храня ее сохранность и образ в голове, он теперь нашел еще одно фото с ней, и ладно, что она здесь с ним в обнимку. Это было лучшей наградой за это путешествие.

Он так и стоял, казалось, превратившись в памятник, держа этот листок, на котором словно был написан приговор Всевышним.

- Я убила ее за неделю до него, она и выдала это место, что они нашли. Какой-то грузчик, оставил там всю тару. Ее хватит надолго. Это не электрощитовая, а бункер. Связывается с заводом, в паре км отсюда. Был бомбоубежищем еще при совке. Ну, теперь в нем будет три трупа. Хотя этот я оставлю здесь, братьям нашим большим.

Ее слова долетали до него, как при беспамятстве. Смысл он понял прекрасно. Колода легла одним чередом. Сейчас первое ее предложение, адский магнитофон прокручивал и прокручивал. Его надо было остановить.

- Она могла бы учиться в Петрограде. Еще неделя, и она была бы уже в нем, а я остался бы с воспоминаниями и надеждами. – Он почему-то посмеивался, когда говорил это.

Теперь он был свободен. В самом прямом смысле слова.

Пока до нее доходил звук ее бьющегося в страхе сердца и ее шагов назад, он разорвал фотографию на обе половинки, смакуя момент разделения.

- У нее могла бы быть другая судьба! – Заорал он во весь рот, и в эти две секунды, случившийся приступ преобразил его.

Потвердевшая кожа стала цвета глины, зубы в то же мгновение стали сплошными белоснежными, как снег, резцами, а уши заостренные и крупные, как у мистера Спока. Она не успела заметить, как так же увеличились ногти, кожа повсюду приобрела мертвецки – коричневой оттенок, а язык разделился, пока глаза залились кровью, став одним кровавым, красным аквариумом.

Наверное, и у судьбы стервы бывают ошибки, как у ученых казусы во время эксперимента. За пропавшие из жизни две – три секунды, Дарья, или кто-то, кто вел ее, выхватил из ее рук пистолет, пустив две пули в лицо возникшему в приступе монстру.

На четвертой секунде тело, чье моржа уже превратилась в месиво, лежало с двумя дырами в лице на спине, пытаясь увидеть небо, скрытое в кроне деревьев – свидетелей еще одной истории в байках после Апокалипсиса.

***

`Сейчас она ощущала лишь нехватку воздуха. Закрыв глаза, она представляла тот воздух, что успела застать в юности и детстве, что успокаивал мгновенно.

- Да к черту его. – Родной характер взял верх. Она все еще стоял с пистолетом на уровне плеч.

Невесть откуда, раздавшийся, как ей показалось, со всех сторон рык, продлившийся около 3 секунд, заставил ее окончательно прервать ступор и понять, что она живо. Пока жива.

Сергей, или то, во что превратила его болезнь и ее приступы, лежал все там же. Теперь она не могла назвать его голубоглазый. Одна пуля пробила щеку навылет, другая область ниже правого глаза. Существо, которое мог создать раньше только компьютер и вдохновленная фэнтази фантазия, лежало раскинув руки в обличие местного охотника.

- Если бы я знала, что ты в нее влюблен был или что ты там представлял, я бы все равно ее убила. Это моя жизнь, а сейчас на правила и законы все плюют. Ты понял, пьяное отродье! – Прошипела она прямо в подобие лица, сидя на корточках.

На миг ей ощутилось, что его рука коснулась ее щиколотки.

- Но, спасибо тебе нужно сказать. На эту тару, что там. – Кивнула она трупу на электробудку, я еще срублю себе немало местной валюты.

Поднялась она с усилием. И застыла на месте, подобно ему, сжимающему фото.

Не могла она и подобрать нужного сравнения, в тот момент, когда кожа твари на лице, работая по невесть кем писанному закону безнадежной современности и природы начала восстанавливаться. Время, аналог которому могли быть те два выстрела, восстановил все, оставив лишь голубые глаза.

- Ее звали Катя. Она могла учиться в Петрограде. Тоном печального рационалиста ответил Сергей.– Схватив еще крепче за ногу, он опрокинул ее, выбив пистолет из рук. Резко встав, существо, что украло внешность Сергея, схватило девушки, подняв над собой в воздухе.

Сейчас ему было плевать на всех порождений, крики, он умирал не один раз. А сейчас, узнав это, он ожил. Подобно Марвину, из любимого комикса про грязный город, он наконец-то нашел убийцу, и стерва – судьба оказалась к нему благосклонней, чем к герою, с котором его связывала еще похожая физиономия.

Он опустил ее животом на штырь, и за долю секунды ее лицо оказалась вплотную с ее жертвой, которой теперь она была сама. Еще живая, пуская кровь изо рта на некогда убитого, видя только его черты лица, он на это и рассчитывал. Она не заметила, как в область спины полилась какая-то жидкость, и могла лишь краем зрения видеть, как Сергей во втором обличие пускает из вены кровь прямо на нее. Голос его и сейчас был неизмененным.

- Теперь ты понимаешь, почему я, человек, не имевший никакого военного опыта, так успешно справлялся со всеми заданиями. – Была ли это предсмертная агония, но так смешно и жутко смотрелось, как смесь вампира из фильма Лугоши и Воинов света говорит голосом человека, чей возраст должен быть года 22-23.

- Когда это случилось. – По-прежнему совершал он обряд, тратя на нее кровь, а она, чем больше ее лилось, тем живее себя чувствовала, и реальнее ощущала пробитые насквозь кишки.

- Я был под дозой алкоголя. Стаканов 5 нашего пива, не знаю до сих пор, какая отрава хуже – теперешняя или прошлая.

- А потом, дня 3-4 после ударов спустя, во время когда начались мутации, это и проявилось. Я был все тот же, только в том образе, который вряд ли опишет самый безумный художник… Знаешь, каково это, присел он к ней, когда ты боишься самого себя в зеркале? Когда любой хочет убить тебя из любого попавшегося оружия? – Наклонился он к ней. В его голосе не было ни доли сарказма. Только спокойствие, уверенность, ясность.

- Нет, не знаешь. Очевидно, я был пьян, когда подхвати эту заразу. И, случайно напав на местный магазин, его склад, я снова почувствовал вкус уносящего далеко пива. Всегда любил его, но, чтобы быстрее снять приступ, нужен эквиалент тем 4, 5 бокалам, что я выпил.

Ее губы пытались что-то сказать, но чужие губы трупа и маска не давали… Он снял ей ее, смотря на частички глаз.

- Но пиво я до сих пор люблю, и перепью любого. – Улыбнулся он своим рыбьим ртом, обнажив резцы.

- И кстати, я еще бессмертен. Кожа не отмирает. Хоть комиксы пиши…

С запада донесся шум, движения, размер существа которого был на уровне носорога или буйвола.

-Крови хватит часа на 2, за это время хватит привлечь сотню порождений. – Провел он по ее былым волосам. Ее губы так ничего и не могли произнести, боль пробитых внутренностей, что будет продолжаться часа 2, не давала возможности.

- Ее звали Катя. – Произнесло оно, бросив, как спичку в бензин, кусок фотографии с убитым парнем, чьи мертвые глаза теперь соприкасались с убийцей и будущей жертвой. Тут судьба и проиграла кавалеру, двое некогда влюбленных разделят судьбу друг друга.

Скрывшись в темноте кабины, Сергей подумал:

- А из наших историй могла получиться хорошая повесть. Романтика несовместима с МК. Здесь-то я этим и займусь… И на бумаге, как я и мечтал, а не перед палящим, как солнце, экраном монитора. - Растянулся он в улыбке, щупая змеевидным языком острые резцы.

Топот массивных ног, сопровожденный рычанием, приближался.

Эпилог

Отец! – Парень лет 16-18 сорвал на пути фильтр, освобождая себя от банданы и ложа ружье.

Мужчина повзрослее обернулся, смиряя отпрыска строгим взглядом.

- Ты без трофеев? – С тоской произнес он. – И что мы будем делать?

- Послушай. – Парень сел, по-прежнему тяжело дыша. – Послушай. Ты не поверишь. – Твердил он.

- Я же просил хотя бы крипера принести, хотя бы его пальцы. И как ты станешь мужчиной?! Тебе перед ровесниками хотя бы должно быть стыдно? Соседский в 15 пошел на испытание, и двух ползучих укокошил. А ты?

- Он разговаривал. – Парень смотрел прямо в глаза своему отцу. – Он разговаривал. – Растянуд он это по слогам.

Отец придал сомнения во взгляде и парень начал:

- Я не рискнул идти в деревню, свернул налево, в сторону вокзала. Везде была мертвая тишина. Гулял, как в детстве по своему району, не боясь. Не заметил, как забрел в район девятиэтажек. Я их видел раньше. Было так же тихо, там был район, окруженный деревьями. Вот меня и угораздило пойти туда, будто, будто…

- Загипнотизировали. – Помог отец, кивнув.

- Да. В точку. Вхожу я в него, и сразу в глаза бросаются два полускелета, застывшая кровь, где-то мясо. Они еще друг на друге лежали, представляешь…

Отец покачал головой, и сын, поникнув, продолжил.

- Хочешь-верь, хочешь-нет. Я бы своему сыну поверил, однозначно. Но тут и начинается самое интересное. На какую-то будку облокотился этот Крипер. Он был одет в военные штаны, берцы, жилетка, под ней свитер, кажется. Лицо… Напоминает Бораку из моего любимого в детстве файтинга, и самое веселое. Парень поднял взгляд.

- Он курил. – Усмехнулся он про себя. – Мы смотрели друг на друга около 10 секунд, может и больше. А потом он произнес – Теперь мы с ней точно вместе.

- И я побежал. Я бежал, не оглядываясь и останавливаясь, не от его внешности, а от его голоса, такого выразительного и человечного…

Наверх
© 2016 Деловой Мичуринск
Использование любых материалов сайта допускается только с указанием активной ссылки на этот сайт

НЕЗАВИСИМОЕ ИЗДАНИЕ. УЧРЕДИТЕЛЬ ПОЛЯКОВ Д. А.

тмм

 /